• Домой
  • Apple mobile phone evaluation
  • Как отнеслись Светлана Алексиевич и Наталья Солженицына к изъятию книг из курса по литературе?

Как отнеслись Светлана Алексиевич и Наталья Солженицына к изъятию книг из курса по литературе?

Н. Дельгядо― Здравствуйте. С вами Наташа Дельгядо, и мы на «Книжной кухне» с генеральным директором издательства «Время» Борисом Натановичем Пастернаком. Здравствуйте, Борис Натанович.

Б. Пастернак― Здравствуйте, Наташа.

Н. Дельгядо― Борис Пастернак — российско-белорусский издатель, журналист, известный многими своими изданиями. Был грандиозный проект «Итоги века», в котором выходили книги «Строфы века», «Самиздат века» — всего вышло, по-моему, 8 томов. Фантастическое 30-томное собрание сочинений Александра Солженицына… Перечислять заслуги Бориса Пастернака можно долго. Я думаю, что одна из главных — это дневник-репортаж о событиях в Белоруссии, который частично опубликован на сайте издательства «Время». Эта хроника белорусских событий стала для многих источником знаний о том, что сейчас происходит в Минске.

В России существуют коммерческие издательства, но ваше издательство, с одной стороны, коммерческое, а с другой стороны, занимается уж очень серьёзной хорошей литературой. Вы можете рассчитывать на коммерческий успех?

Б. Пастернак― А какой смысл вы вкладываете в слова «коммерческое издательство»?

Н. Дельгядо― Условно говоря, то, которое на самоокупаемости и живёт не на гранты и не на какой-то государственной поддержке.

Б. Пастернак― Мы такое издательство. Мы выпускаем в год примерно от 80 до 120 тиражей.

Н. Дельгядо― Вот я и удивляюсь. Есть какой-то экономический выхлоп? Как вам удаётся выживать?

Б. Пастернак― А иначе мы бы с вами не разговаривали. Конечно, книжки выходят и продаются. И слава богу, пока продаются и в бумажном, и в электронном виде. В электронном виде стали больше продаваться, спасибо пандемии. Может быть, с её окончанием продажи не упадут. А бумажные — да, поменьше стали, но тоже ничего. Это вопрос качества литературы, на что вы заточены. Я понимаю, что в этом вопросе есть ещё один — имеет ли коммерческий смысл издавать качественную литературу? Поскольку на неё спрос, дескать, ниже, чем на попсу.

Н. Дельгядо― Есть такое ощущение, да.

Б. Пастернак― Отчасти это так. Но дело в том, что Россия — огромная страна, и у качественной литературы есть своя аудитория, я бы сказал, прикормленная. Я не раз эту фразу произносил, могу ещё раз повторить: когда мы выпускаем книжку тиражом 3000 экземпляров, я чуть ли не в лицо и пофамильно знаю тех 3000 человек, которые её купят. Это, разумеется, преувеличение, но во всяком случае мы понимаем, на кого она рассчитана. И я знаю, что 3000 вот таких людей есть.

Н. Дельгядо― Вы живёте в Белоруссии и работаете в России. Не собираетесь возвращаться в Москву?

Б. Пастернак― Почему? Я завтра туда еду. Я каждый месяц бываю и там, и там. Просто сейчас я больше в Минске, тут интереснее.

Н. Дельгядо― А вы продолжаете вести дневник?

Б. Пастернак― Ну да.

Н. Дельгядо― Есть смысл опубликовать его в виде книги?

Б. Пастернак― Есть такая мысль. Более того, книжка даже готова в известном смысле, но я поостерёгся бы её сейчас издавать. Я её прочёл другими глазами и махнул рукой — дополнительной славы она мне не принесёт, это всё опубликовано в Facebook, значительная часть вышла в журнале «Вестник Европы». Я подожду.

Н. Дельгядо― В Белоруссии недавно исключили из школьной программы книги Светланы Алексиевич, и я так понимаю, что не только её. Я не спрашиваю про причины, я хочу спросить про последствия. Как вы видите, как вы думаете, какие последствия у такого решения?

Как отнеслись Светлана Алексиевич и Наталья Солженицына к изъятию книг из курса по литературе?

Б. Пастернак― Эта новость до сих пор вызывает смех у многих людей. Это такое пакетное решение, ведь исключили из программы Александра Солженицына, Светлану Алексиевич и Владимира Набокова. Те люди, которые узнавали про эту новость, сразу же спрашивали: «А Набокова за что?» За что Солженицына и Алексиевич, никаких вопросов не вызывает.

Н. Дельгядо― Дворников-то за что!

Б. Пастернак― И действительно, как-то иронично к этому все относились. Поэтому о последствиях… Да не будет никаких последствий. Понимаете, чиновники от образования (если это от них зависело — может, им там сверху идеологи какие-то спустили это распоряжение) ведут себя как физруки в школе, что ли. «Кругом, построиться, шагом марш!» А речь идёт о литературе. И от того, включат они или исключат кого-то из программы, немногое зависит. Это не сильно умное решение.

Я разговаривал по этому поводу и со Светланой Алексиевич, и с Натальей Дмитриевной Солженицыной, и надо сказать, что они обе к этому тоже относятся с некоторой иронией. Светлана сказала мне: «Не в первый раз меня уже из школы исключают, бывало всякое». Первый раз исключили, когда у неё было «У войны не женское лицо» в программе, а сейчас были «Последние свидетели». Их после Нобелевской премии её всё-таки вернули в школьную программу.

Мне трудно сказать, больше её станут читать, меньше. Понимаете, «У войны не женское лицо», если судить по количеству переводов на языки мира, по тиражам, по инсценировкам, экранизациям и прочему — это, по всей видимости, самая известная книга о Второй мировой войне. Исключай её из программы, не исключай — честное слово, это не отразится на её известности. Те люди, которые растут в семьях, живут в этой стране, слушают разговоры, смотрят телевизор, ходят в театр, читают книжки — они всё равно об этой книге будут знать. Оттого, что её чиновник из Минпроса вычеркнул из программы, ей-богу, ничего не изменится.

Н. Дельгядо― Может быть, тиражи изменятся?

Б. Пастернак― Да нет. Её уже давно не издают в Белоруссии, поэтому не изменятся. Понимаете, это попытка вычеркнуть из жизни. «Мы её не замечаем — значит, её нет». Но это же не так, к этому можно только с иронией относиться. И то же самое, кстати говоря, с «Одним днём Ивана Денисовича», потому что, казалось бы, для школьной программы это идеально подходящая книжка. Она небольшая, компактная, это и литература, и история. Урок по ней может быть интереснейший и полезнейший. Понятно, что для 10-11-классника это хорошая литература, нужная. Исключать его из программы — глупость.

Сейчас выйдет панфиловский фильм «Иван Денисович», уже вчера была премьера в Москве. И понятно, что его миллионы людей посмотрят. От того, что в программе Белоруссии в 11 классе не будет «Ивана Денисовича», судьба бедного Ивана Денисовича не изменится. А Наталья Дмитриевна, когда узнала, сказала мне: «Отлично! Внимательнее читать будут».

Н. Дельгядо― Да, я тоже подумала! Самиздат, может быть, появится опять в Белоруссии.

Б. Пастернак― Не нужно ничему появляться. Когда я говорю, что это не влияет — ведь действительно не влияет, это не шутка. Книги печатаются в России, у России с Белоруссией общий книжный рынок, на русском языке очень много литературы завозится именно из России. Книги Алексиевич издаются в России на русском языке. На белорусском языке — да, они существуют, но о том, чтобы запретить издание, пока речи нет. Так что они будут, надеюсь, выходить и дальше. Я думаю, что это мало на что повлияет.

Н. Дельгядо― Спасибо большое. С нами был Борис Натанович Пастернак, российско-белорусский издатель и журналист. Над программой работали журналист Татьяна Троянская, звукорежиссёр Александр Орлянский и я, автор Наташа Дельгядо. Всего доброго. Читайте.